Повесть «Красильниковы» посвящена Далю, как литератору, вызвавшему П. И. Мельникова на новое поприще литературной деятельности. «Москвитянин», о котором помещены «Красильниковы», мало расходился в публике, и потому повесть эта не могла обратить на себя особенною внимания публики, хотя «Современник» тотчас же указал на эту повесть как на замечательное явление в русской литературе (1852. N 5). "Давно мы не читали в русской литературе, — сказано было там, — ничего, что бы подействовало на нас так глубоко, что бы поразило нас такою простотою и верностью изображения, таким отсутствием всякой искусственности, как превосходная повесть под заглавием «Красильниковы», помещенная в 8 книжке «Москвитянина» и подписанная Андреем Печерским. Повесть эта обличает в авторе, имя которого мы встречаем в первый раз в печати (если только оно не псевдоним), тонкую и умную наблюдательность и при этом большое уменье владеть языком. Перед силою, сжатостью и безыскусственностью его рассказа, в котором нет ни одной слабой или неверной черты, ни одного неуместного, вычурного слова, где действительность является без прикрас, без подмалевок, без ухищрений фантазии, — бледнеют даже некоторые рассказы лучших и талантливейших современных писателей. По верности действительности, но меткости и по силе впечатления этот рассказ может быть поставлен наряду только с лучшими произведениями". "Отечественные записки" и другие журналы также дали одобрительный отзыв о «Красильниковых». Но после этого П. И. Мельников молчал еще пять лет. Не столько служебные занятия, сколько неуверенность в своих силах отклоняли его от печатания своих рассказов. Много было у него начатых работ, немало и конченых, но написав что-нибудь, он по обыкновению прятал написанное на полгода или и более и потом перечитывал; если ему не нравилась работа, он по обыкновению бросал ее в огонь, чтобы потом как-нибудь не попалась она в типографию, — такое всесожжение нередко повторяется у него и до сих пор.