Это происходило столь же внезапно, сколь необычными оказывались мои болезни. Вечером я чувствовала себя хорошо, а утром я уже просыпалась опухшей, с синевой по всему телу, что было симптомами быстро начинавшейся лихорадки. В девятилетнем возрасте у меня было такое сильное кровотечение, что все ожидали моей скорой кончины. Я была полностью обессилена. Незадолго до этого другая моя сестра пожелала взять меня на воспитание. Хоть она и вела достойный образ жизни, но у нее не было таланта воспитывать детей. Когда она впервые меня приласкала, это никак не коснулось моего сердца. Первая сестра добивалась большего одним только взглядом, нежели ласками или угрозами. Когда вторая сестра видела, что я ее недостаточно люблю, она начинала строго со мной обращаться. Она не позволяла мне общаться с другой сестрой. Узнав о том, что мы разговаривали, она приказывала меня выпороть или даже била меня сама.

Я не смогла долго терпеть столь строгого обращения и явной неблагодарностью отомстила за все добрые намерения моей сестры, перестав с ней видеться. Но это не воспрепятствовало ей проявлять ко мне знаки обычной доброты, когда мне приходилось серьезно заболевать. Она сделала вывод, что мое неуважение вызвано лишь страхом перед наказанием, но не исходит из моего сердца. На самом деле, страх наказания действовал во мне могучим образом только в этом случае.

С того времени я больше страдала, причиняя боль Тому единственному, Кого я любила, нежели принимая страдания лично из рук людей. О мой Возлюбленный, Тебе известно, что не страх перед Твоим наказанием так глубоко проник в мое понимание и мое сердце. Скорбь о Твоей жертве была причиной моего великого горя. Мне кажется, что если бы даже не существовало Небес и Ада, у меня бы всегда оставался страх оказаться Тебе неугодной. Ты знаешь, что когда после моих ошибок Ты по своей великой милости снизошел посетить мою душу, Твоя ласка оказалась в тысячу раз более нестерпимой, нежели Твой жезл.