Кому же она тогда известна, и кто может поведать нам о ее истинах? Разрушение и смерть убеждают нас, что они лично наслышаны о ее славе и известности. Именно тогда, когда мы умираем для всех материальных вещей, и, будучи для них погибшими, переходим к Богу, существуя единственно в Нем, лишь только тогда мы приобщаемся к познанию истинной мудрости. О, как мало известны нам ее пути и действия в жизни ее избранных слуг. Едва нам случится обнаружить нечто в ней сокрытое, как мы, пораженные разительным несоответствием между истиной, только что нами открытой и нашими прошлыми представлениями о ней, восклицаем вместе со Святым Павлом: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его».

Господь судит не так, как свойственно людям, которые добро называют злом и зло добром, считая праведностью то, что является мерзостью в Его глазах, и что, по словам пророка, Он считает запятнанной одеждой. Однажды Он вызовет этих самоправедных людей на строгий суд, и они, как и фарисеи, скорее испытают Его гнев, нежели удостоятся Его любви и воздаяния. Разве не сам Христос уверяет нас: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». А кто из нас приближается к их праведности или практикует в своей жизни добродетели хотя бы более низкого уровня, и не делает ли он это гораздо более напоказ? Кто не рад видеть себя праведным в собственных глазах и в глазах других людей? Кто усомнится, что такая праведность достаточна для того, чтобы угодить Богу?

Однако мы видим негодование нашего Господа, направленное против таких людей. Будучи примером совершенной благости и кротости, проистекающей из самого сердца, Он в образе голубя скрывал сердце ястреба.