Итак, он сказал: «Хоть я и недостойный отец, но хотел бы как-то искупить свою вину и помочь тебе». Ха!

Я сказал: «Хорошо, я облегчу тебе задачу. Я играю в рок-н-ролльной группе и мне нужна кое-какая аппаратура» — усилок у нас снова сгорел — «так что, если ты купишь мне усилитель и пару кабинетов

Возникла пауза. «Э-э», — сказал он.

Ситуация разыгрывалась явно не по его сценарию.

— Музыкальный бизнес крайне сомнителен, — сказал он. (По слухам, в своё время он был превосходным аккомпаниатором. Но его время прошло.)

— Да, — сказал я, — я знаю, но этим я зарабатываю на жизнь. (Ложь. По крайней мере, в то время!)

— Вообще-то я имел в виду, что оплачу что-нибудь вроде водительских курсов, уроков маркетинга. Я думал, что ты мог бы стать коммерсантом или… — Он умолк.

Остатки моего энтузиазма окончательно испарились.

— Пошёл ты… — сказал я и встал из-за стола. Ему повезло: огромную миротворческую пиццу ещё не принесли, в противном случае эта пицца стала бы его новой шляпой. Я вернулся на улицу безотцовщины. Там не было ни души, и это было на Эрлс-Корт-роуд.

К разговору о двуличных ублюдках — моя группа, Motorhead, в 1991 году была номинирована на Грэмми. Музыкальная индустрия сделала нас, понимаешь, очередными счастливчиками. И вот я погрузился в самолёт в Лос-Анджелесе — до Нью-Йорка путь неблизкий и в моём кармане была пинта виски. «Джек Дэниелс» — я всегда находил, что он помогает мне мыслить трезво. Пока мы выруливали на залитой солнцем взлётной полосе, я отхлебнул глоток и расслабился, весь отдавшись приятным размышлениям.

Вдруг раздался голос: «Отдайте мне эту бутылку!»

Я поднял глаза; бортпроводница с волосами, залитыми лаком, и ртом, больше похожим на очко, повторила: «Отдайте мне эту бутылку!»

Не знаю, что ты, уважаемый читатель, сделал бы на моём месте, но эта грёбаная бутыль была куплена мной за мои деньги. Хрен тебе. И я не замедлил огласить эту информацию. Ответ гласил: «Если вы не отдадите бутылку, я высажу вас из самолёта!»