Беглов включил магнитофон, и первый помощник капитана услыхал знакомый голос:

"...Повезло. Вероятность наших встреч выражается единицей, умноженной на десятку минут в двенадцатой степени. Вы заслужили мою откровенность и этим, и хотя бы тем, что так доверчиво отнеслись ко мне при встрече в тайге. Хотите услышать мою историю?

- Разумеется. Но как мне называть вас? Ведь вы не Дудкин и не Вася Амстердам.

- Конечно. Это все временные псевдонимы. Когда-то люди называли меня Агасфером, но я вовсе не тот лавочник, который не позволил присесть отдохнуть у своего дома несчастному, идущему на казнь..."

- Агасфер? - услышал Чесноков изумленный голос геолога.

- Да, - отвечал Феликс Канделаки, или кто он там был на самом деле. Я Агасфер. Только пришел сюда из созвездия Лебедя... История моя проста, если не сказать банальна. Зовите меня Фарст Кибел. Это несколько соответствует произношению моего настоящего имени.

- Значит, вы вовсе не человек? - спросил Беглов.

Фарст Кибел рассмеялся.

- Знаете, за эти годы я как-то свыкся с тем, что окружающие считают меня человеком... Судите сами, кто я. Конечно, в своей среде я выгляжу совсем иначе. Но ведь нас с вами роднит духовность, не так ли? Вот это родство душ, так сказать, и обрекло меня на вечные скитания по вашей планете. Скитания и одиночество... К нему приговорили меня товарищи, поскольку я нарушил Космический Устав.

- Что же вы совершили такого, Фарст Кибел? Мне довелось встречаться с вами трижды, и всегда вы творили добро. Не могу поверить, что вы способны на безнравственный поступок.

Чесноков будто увидел сейчас, как улыбнулся при этих словах пришелец.

- До определенной степени мы умеем управлять временем, но в целом грядущее скрыто и для нас. Творя добро в сиюминутное мгновение, мы, не желая того, можем нанести жестокий удар будущему. Спасая мальчика, провалившегося под лед, мы, быть может, оставляем миру страшного и жестокого тирана, он станет им, когда вырастет... Потому нам строго-настрого заказано вмешиваться в события, происходящие на других планетах.