Было утро второго декабря 1926 года, и часы на кухне усадебного дома в поместье «Стайлз», что в деревушке Санингдейл, показывали четверть десятого. Горничная Джейн, склонная к известному педантизму, пихнула локтем дворецкого:

– Пора подавать машину.

Дворецкий не торопясь допил свой чай, после чего направился в гараж, включил зажигание бутылконосого «морриса» и задним ходом въехал на дорожку.

Дом, как и машина, излучал собой комфорт и благосостояние. Большое здание в неотюдоровском вкусе – красный кирпич и черные балки, высокие каминные трубы и узкие решетчатые окна, а вокруг всего этого великолепия – целый акр сада, окруженный строем высоких угрюмых сосен. Из труб поднимался дым. Дворецкий, сбив с голого куста засохшую розу, вошел в дом через кухню.

Тем временем из парадной двери вышла высокая женщина в элегантном пальто, зябко подняв меховой воротник, остановилась, взявшись за дверцу машины, и оглянулась на дом. Ее дыхание повисло белым паром в холодном декабрьском воздухе. Рыжеволосой, стройной, с прелестным лицом, отмеченным печатью чиста английского аристократизма, ей было тридцать шесть лет, и впервые за последние шесть месяцев ей сегодня хотелось жить.

Прошло уже пять минут, но Агата Кристи не выказывала ни малейшего нетерпения. Прошло еще две минуты, прежде чем тридцатисемилетний красавец полковник Арчибальд Кристи, хлопнув парадной дверью, спустился и сел в машину на место пассажира. Красота его была того свойства, какую можно увидеть на рекламе сигарет или на вербовочных армейских плакатах. Впрочем одет он был в штатское и направлялся в свою контору в Сити.