Но Димитров не ответил, и Тито 1 апреля направил ему еще одно письмо. Он настоятельно предлагал создать новое руководство партии из новых, «рабочих кадров», «не засоренных горкичевщиной», и предупреждал, что было бы ошибкой формировать руководство партии из его старого состава.

Тито по собственной инициативе послал Димитрову очередную порцию «характеристик» на членов руководства партией. В частности, о Горкиче он высказался как о малоизвестном в стране политике, которого «никто не знает, кроме нескольких интеллигентов, которые ничего не значат». «Его случай, — заметил Тито, — не будет иметь каких-либо серьезных последствий для фирмы». Не забыл он и о себе. Тито отметил, что он «никогда не был ничьим человеком, а только человеком фирмы. Таким и останусь»

К этому времени в Париже уже наверняка знали об аресте Горкича, хотя официальная информация об этом из Москвы пришла только в конце апреля 1938 года. Что интересно — Димитров сообщил об этом не югославам, а руководству французской компартии, для передачи Тито и Ивану Маричу и Лабуду Кусовцу, то есть главным претендентам на пост нового руководителя КПЮ. Послание Димитрова прочитал секретарь ЦК ФКП Морис Треан. «Товарищи, хорошо, что вы пришли… — сказал он им. — Я вчера получил письмо от товарища Димитрова с распоряжением пригласить членов ЦК КПЮ и сообщить им решение Коминтерна».

Потом Треан зачитал это решение, которое состояло из четырех пунктов: 1) ваш генеральный секретарь Милан Горкич арестован как английский шпион; 2) остальное руководство КПЮ распускается с тем, что все его члены остаются в Париже в распоряжении Коминтерна; 3) работа в самой партии в Югославии приостанавливается до тех пор, пока Коминтерн не примет особого решения на этот счет; 4) выделение денежных средств для партии и СКОЮ (комсомол. — Е.М.) прекращается до тех пор, пока Коминтерн не примет особого решения на этот счет