За перевод Тито заплатили хороший гонорар. На него он купил на Кузнецком Мосту перстень с бриллиантом. Он говорил, что сделал это для того, чтобы продать его в случае возникновения финансовых трудностей. За эту покупку конкуренты Тито обвинили его в «склонности к буржуазным манерам».

Судя по всему, у Тито еще сохранялись связи с его покровителями из «подводной части айсберга Коминтерна», которые по мере своих сил оказывали ему поддержку. Эти «доверительные» связи не могли сыграть в той ситуации решающую роль, однако могли помочь ему сориентироваться. Много лет спустя Тито вспоминал, что ему большую помощь оказывал Иван Караиванов. «Он был из НКВД, курировал издательства, иностранную прессу в Москве и т. д., — рассказывал он. — Кроме того, что он был сотрудником НКВД, он еще работал в аппарате Коминтерна… Я ему жаловался, спрашивая, почему меня так долго задерживают в то время, когда мое присутствие требуется в стране, — говорил он. — Он мне как-то посоветовал написать письмо Сталину. Нет, сказал я, лучше, если он не будет знать обо мне. Я Сталину не писал»

Тито не писал Сталину, зато писал Димитрову. Он просил принять его и в конце концов «решить вопрос КИЮ». Однако Димитров не торопился это делать. И понятно почему — к нему поступали и «характеристики» на Тито. В них сообщалось, например, что Тито — это «фактически провокатор» и «человек Горкича»

Он принял Тито только 30 декабря. Он заявил, что дела в руководстве КПЮ «неважные и гнилые» и что «в верхушке КПЮ все фракционеры, и вы — фракционер». «Сейчас, — заявил Димитров, — мы не можем утвердить партийное руководство». Далее он сказал, что Тито поручается «временная задача» — отправиться в Югославию, показать на деле, что он «добросовестно проводит указания ИККИ» (Исполкома Коминтерна. — Е.М.), и вернуться с докладом. По словам Димитрова, Тито «не имеет полного доверия ИККИ» и его надо еще заслужить. «Вы являетесь