Как-то Тито спросили, как он умудрился уцелеть в 30-е годы в Москве? На что Тито вполне откровенно ответил, что он всегда думал, с кем и о чем ему говорить. «Никогда не было так трудно, как в то время, — отмечал он позднее. — Я не был уверен, что и меня не схватят»
В конце августа в Москве прошел судебный процесс по делу «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра». Обвиняемым — бывшим руководителям партии Зиновьеву, Каменеву, Смирнову, Евдокимову и другим — инкриминировалось то, что они по указанию Троцкого убили Кирова и собирались убить Сталина и других советских вождей. Все 16 подсудимых были признаны виновными и расстреляны 25 августа.
Этот процесс стал первым из трех так называемых «московских» процессов над бывшими руководителями партии и государства. В его ходе было заявлено, что начато расследование над группой других подозреваемых. А уже 31 августа Тито вызвали в Отдел кадров Исполкома Коминтерна и предложили в очередной раз составить характеристики на руководителей КПЮ, многие из которых находились тогда в СССР.
В результате появилась обширная «Стенограмма сведений, данных тов. Вальтером о членах ЦК и кандидатах». Судя по ее размерам, Тито рассказывал о них не меньше нескольких часов Много лет спустя, когда о «характеристиках» стало известно историкам, разразился спор: как оценивать поступки Тито? Считать ли его «характеристики» доносами или нет? Ведь многие из тех, о ком он рассказывал, потом были уничтожены. И кем тогда считать самого Тито? Ведь он-то, в отличие от его товарищей, не только уцелел в сталинских чистках, но и возглавил в итоге КПЮ.