— Три цены?! А почем же она их продает?

— Она теперь до четыреста процентов поднимает. Хочешь больше денег — арендуй место, продавай сама. Другой товар брать не советую, можешь попасть. Эти юбки проверенные, я только с ними работаю.

— Я торговать не умею. Мне лучше этот товар твоей сестре в палатку сдать. Мне и триста процентов хватит, — загорелись глаза у женщины.

— Хочешь, я ей записку напишу. Найдешь двадцать восьмую палатку, дашь ей записку. Она тебе деньги тут же отсчитает. У нее торговля хорошо идет. Наличка всегда водится.

Не успела Валентиновна договорить, как к палатке подошли две ее напарницы с объемными сумками в руках.

— Вот эти юбки! — закричала одна. — Мы на них в прошлый раз триста процентов без труда взяли!

— Женщины, а вы куда товар возите?

— В Кемерово! — ответили они в один голос.

— В Кемерово?! Землячки, значит! — обрадовалась женщина.

— И вы оттуда?

— Да, я в больнице работаю медсестрой.

— Точно, а мы глядим — лицо знакомое!

— Бери быстрее, а то сейчас весь товар скупят, — быстро шепнула Валентиновна.

Женщина моментально достала спрятанные доллары и протянула их мне. Я под завязку загрузила ей юбок, а Валентиновна написала записку. Через несколько минут она, простившись с нами, ушла.

— Привет землякам-сибирякам! — крикнула Валентиновна ей вслед и, откровенно зевнув, спросила: — Ну что, Лора, сколько там у нас еще товара?

— Есть еще…

— Скоро распродадим. Видишь, как быстро мы с тобой клиента отоварили!

— У тебя талант.

Что поделаешь, жизнь заставляет. На пенсию нынче не погуляешь. Пошла следующего лоха искать. К обеду нужно распродаться. В два часа по телевизору передача хорошая «Играй, гармонь». Посмотреть хочется.

Еще через несколько минут Валентиновна привела нового лоха, радостно сообщив нам, что встретила земляка с далекой Находки.