В Сан Антонио он испытал первое юношеское увлечение. Старшая дочь герцога Эдинбургского 12-летняя Мари влюбилась без памяти в юного мичмана. Уже после того как они расстались, Мари написала ему несколько нежных писем, сохранившихся до наших дней. Наш современник, который прочтет эти послания, может быть несколько обескуражен тем, что они начинаются обращением ''Дорогой Битти!" Но в те времена среди английских морских офицеров и особенно мичманов было принято обращаться друг к другу по фамилии даже в самой неформальной обстановке. Мари, очевидно, тоже к этому привыкла.

Даже почти 50 лет спустя Мария, будучи уже королевой Румынии, с ностальгией вспоминала в своих мемуарах незабываемые дни, проведенные на Мальте. "В нашу компанию также входили несколько совсем юных моряков, среди которых был некий лейтенант Алленби - круглолицый, постоянно улыбающийся юнец. И хотя он был старше нас, по его поступкам и привычкам ему нельзя было дать по возрасту ни дня больше, чем нам; он отличался завидным здоровьем и почти полным отсутствием здравомыслия. Если Аллен был среди нас, это обещало, что день пройдет в нескончаемом веселье, приключениях, а также доставит много беспокойства взрослым. Он допускался только в маленьких порциях, чтобы не подвергать нашу компанию слишком большому риску... Мы прозвали Алленби "луноликим" за безупречную окружность его вечно улыбающейся физиономии. Среди наших друзей были также Колин Кеппел, Сесиль (?) Колвилл (Стэнли Колвилл. - Д. Л.), Энсон Стрентфилд, Эрик Бэк, Рамболд и Дэвид Битти. Последние четверо в то время служили мичманами на "Александре". Битти, бывший моим сердечным другом, уже в те дни проявил себя прекрасным наездником и игроком в поло. Он говорил, что с тех пор я принесла ему счастье. ...А незабываемые ужины на "Александре", когда мы сами себе жарили яичницу с беконом к чаю и каждая из нас мыла руки в умывальнике своего друга-мичмана и вытирала их его полотенцем; в те дни моим фаворитом был Битти".