— Будете помнить это событие всю жизнь, товарищ командующий. Не в кабинете, не вдали от тревог, а на самом передовом рубеже, на линии огня вручат вам партийный билет. И это будет достойным признанием ваших боевых заслуг.

Точно в назначенный час в штольню, в помещение штаба, спустились С. С. Прокофьев и В. А. Лизарский. Каждая минута была дорога, и начальник политотдела, поздоровавшись со всеми, сразу же подошел к Горшкову. Раскрыв папку и взяв в руки маленькую красную книжечку, Валентин Александрович все-таки чуть помедлил, прежде чем передать ее Сергею Георгиевичу:

— В огне боев, товарищ контр-адмирал, вручаем вам билет члена большевистской партии. Не буду говорить подробно о том, как воевали вы весь истекший год, — все мы знаем, как выполняли вы возложенные на вас нелегкие обязанности, как завоевывали право быть членом Коммунистической партии. Все необходимое об этом сказано в боевой характеристике, на основе которой партийная комиссия флотилии, учитывая ваши заслуги, личную храбрость и мужество, приняла вас из кандидата в члены партии большевиков. От себя же скажу одно: уверен, что доверие коммунистов вы с честью оправдаете и в предстоящих нелегких боях. Позвольте вручить вам партийный билет.

Сергей Георгиевич с волнением взял билет. Мог ли он еще так недавно предполагать, что этот знаменательный долгожданный момент произойдет в такой обстановке? Но было в этом что-то символическое: ведь так уже повелось за все истекшие дни войны, что в самые трудные моменты, перед самым ответственным боем советские воины — и рядовые, и командиры — связывали свою судьбу с партией большевиков. С партией связывали они свои надежды, планы, свое счастье. Партии они были обязаны всем, что было завоевано в нашей жизни.

Горшков сам удивился охватившему его волнению. Казалось, в каких только операциях, сложнейших ситуациях не пришлось побывать — начиная от первых выстрелов по фашистским стервятникам, десанта в Григорьевке под Одессой и кончая выводом флотилии через Керченский пролив, организацией сухопутной обороны здесь, в Новороссийске, под обстрелом врага, — а вот поди же, как стучит сердце в эту минуту…