- А прибавьте-ка шагу, если можно! Ждём вас с нетерпением.

- Меня?!

И я сделал изумлённый вид, будто такая мысль показалась мне совершенно неправдоподобной.

- Дело того требует, - объяснил капитан. - Отправление задерживаем.

Вот счастье-то привалило...

Может оно и привалило, счастье, но только не мне. Потому что едва я взобрался на платформу и тепловоз, противно свистнув, покатил далее, к тридцатому километру, в меня тут же вцепились два человека: следователь районной прокуратуры и милицейский чин из оперов в звании майора.

Следователь по фамилии Мудраков был лыс, высок и говорил тонким голосом, а опер - тучен, басовит, при усах и при погонах, чтобы легче было обеспечивать надлежащую оперативность среди окружающих. Фамилия его была Мущепако.

- Расскажи-ка нам, - попросил опер, - что такое ты увидел, когда поезд следовал мимо тебя.

Я рассказал.

- А откуда вы сюда приехали? - спросил следователь.

Я объяснил.

- Павла Селивёрстовича давно знаешь? - поинтересовался майор.

Я припомнил, с какого времени.

- Сумочку вы с ним трогали? - подошёл следователь к главному вопросу.

- Какую сумочку? Которая внизу лежала?

- Да.

- Мы на неё даже не глядели. Мы подумали, может этот... попрыгун жив ещё. Павел Селивёрстович спустился к нему для проверки, а я к телефону побежал. А когда вернулся...

- Смотри, не врать мне! - вдруг рявкнул майор, перебив меня, и усы у него как-то странно встопорщились. - Не прощу, если на вранье поймаю.

- Да я не вру! - возмутился я.

- Вот и хорошо, - тонким голосом одобрил следователь. - Во сколько поезд мимо вас прошёл?

- В час двадцать две, - отвечал я недовольно.

- Почему так точно знаешь? - поинтересовался майор.

Я хотел хмуро пошутить по этому поводу, но счёл за благо воздержаться.

- Павел Селивёрстович первым услышал, что поезд идёт, и сказал, что здесь он будет через десять минут. Я тогда засёк время. Для проверки.