— Теперь уж обязательно нужно вспомнить и о третьем случае!

— Он связан с центрифугами, на которых производится уран-235 для атомных бомб и атомных электростанций. Еще в 1946 году ко мне приехал будущий академик Кикоин. Он попросил дать сплав — легкий и прочный — для производства центрифуг, на которых шло разделение изотопов урана. Я предложил сплав В-96ц — самый прочный в мире, и его начали широко использовать в атомной промышленности. Но однажды случилось непредвиденное. В Средмаше это направление вел генерал Зверев. До атомного проекта он работал в ведомстве Берии, что очень ему мешало — даже сам министр Славский не мог продвинуть его в свои заместители, хотя хотел этого. Генерал Зверев был талантливым человеком, он хорошо разбирался в атомных проблемах.

— Я был знаком с ним, несколько раз встречался. В западной прессе появилась информация о том, что наши центрифуги хорошо работают. Я обратился тогда в Сред-маш с предложением напечатать об этом статью. Меня направили к начальнику главка Звереву, и он высказался категорически против. Так и не удалось рассказать о нашем успехе…

— Вы попали в не очень удачное, мягко выражаясь, время. Центрифуги к тому моменту крутились уже семь лет. Мы даже Ленинскую премию за них получили. Промышленность начала выпускать их в массовом количестве. И вдруг крупная авария! Взорвалась центрифуга. Куски от нее полетели в разные стороны и разрушили другие «вертушки». Поднялось радиоактивное облако. Пришлось всю линию останавливать — а это чуть ли не километр установок! В общем, чрезвычайное происшествие.

— Теперь мне понятны слова Зверева. Он сказал тогда: «До успеха еще очень далеко!»

— Оказалось, что отрывались крышки центрифуг. И тогда нас собрал Зверев и сказал: «Положение критическое. Под угрозой оборона страны. Если мы в ближайшее время не выправим это положение, то для вас повторится 37-й год».