Он блистательно выступил в московском турнире гроссмейстеров 1981 года, а в межзональном турнире 1982 года в Лас-Пальмасе добился выхода в соревнование претендентов – такого случая, чтобы претендентом становились в 61 год, история шахмат не знает; наконец, закончил вничью матч с одним из сильнейших гроссмейстеров Запада Робертом Хюбнером, а в полуфинальном матче победил Золтана Рибли. Только тот же Каспаров преградил ему путь к борьбе за трон.

– Я не обольщаюсь мыслью о том, что играю сейчас лучше, чем в прежние годы, – сказал мне до начала претендентского цикла Смыслов. – Но с годами приходится уже бороться не со своим возрастом, а с общественным мнением, которое полагает, что мне пора бросать игру. И с этим, знаете ли, бороться труднее. Молодому шахматисту разрешается почему-то больше ошибаться…

Третьим соперником Ботвинника был Михаил Таль – пятая доска первой команды.

Таль – вечная загадка в шахматах. Он начал с феерического взлета, в пору которого ему (как некогда Ласкеру, Алехину, а позже Фишеру) приписывали некую гипнотическую силу – настолько колдовским выглядело по тогдашним меркам его умение создавать наступательный порыв, казалось бы, из ничего, на ровном месте.

Спустя годы Таль, возвративший Ботвиннику корону, оказался в затяжном спортивном кризисе (что во многом объяснялось недугом, затем, к счастью, излеченным), а также в некоей творческой депрессии. Потом – неожиданный ренессанс, Таль снова на авансцене шахматной жизни. В Монреальском турнире звезд 1979 года Таль не только разделил с Анатолием Карповым лавры победителя, но и, играя смело и энергично, не проиграл ни одной партии.

А за несколько лет до этого он удивил привыкших уже ничему не удивляться своих болельщиков. Кто бы мог подумать: сыграв в турнирах восемьдесят три партии, Таль не потерпел ни одного поражения. Когда-то Таль говорил, что его и Петросяна принято видеть на разных шахматных полюсах. Произошло непонятное: полюса сблизились! «Железный Михаил»? «Непотопляемый дредноут»?..