Но именно так, только, естественно, другими словами описан этот эпизод, как убедится сам читатель, в «Загадке Таля»!

– А ты не спрашивал у Михаила Нехемьевича, зачем он рассказал тебе эту историю, если ее в действительности не было?

– Спрашивал… «Очень уж она мне показалась тогда занятной», – не моргнув глазом ответил Таль.

Но – стоп! Поскольку мы уже знаем, что Таль либо сочинил легенду, либо сочинил версию, что эту легенду сочинили другие, то мы вправе уже без его участия определить, когда он это сделал – в молодом возрасте либо в зрелом. Юность бесхитростна, и я больше верю молодому Мише Талю, почему в повести и оставил это место в неприкосновенности. А вот зачем он спустя много лет решил дезавуировать сам себя – эту загадку я разгадывать не берусь…

– Ну что ж, действительно, хватит загадок. А все-таки не кажется ли тебе, что ты сбился на какой-то ворчливый тон? Ну, были неприятности с гроссмейстерами и мастерами, были! А у кого их не было? Они и между собой-то не часто ладят. Шахматы как спорт, как борьба не очень-то способствуют воспитанию ангельских характеров. Вспомни, как был назван один из репортажей в «64»: «Игра прекрасная и… бессердечная». А Сало Флор просто назвал шахматы «чертовской игрой».

Давай покончим с этим. Давай, как это иногда делается в настоящих интервью, я буду задавать тебе короткие вопросы, а ты старайся давать короткие ответы. Ну вот, например: – Кого из гроссмейстеров ты считаешь самым великодушным?

– Конечно, Андрэ Лилиенталя. В своих публичных выступлениях и даже в сборниках избранных партий он приводит и проигранные им партии. Такого благородства я ни у кого другого не встречал.

– Чей прогноз ты оценил как самый оригинальный?

– Марка Тайманова. Перед матчем Ботвинник – Петросян (1963) Тайманов сказал: «Ботвинник будет играть лучше, но Петросян безошибочнее!» Этот прогноз, как потом выяснилось, был и лучшим и безошибочным.