Другие постановщики таких «горяченьких» фильмов всячески подчеркивали прогрессивность своих замыслов. Так, Артур Пенн, поставивший нашумевший фильм «Маленький большой человек», сказал: «Насилие, которое мы показываем, кричит и разоблачает». А молодой, запальчивый Пекинпах, постановщик фильма «Соломенные собаки», изобилующего натуралистическими сценами садистского насилия, воскликнул: «Да, я показываю насилие! Наши предшественники изображали его романтически (речь идет о ковбойских фильмах. — Ю. Ж.), — это ошибка и проявление трусости. Я толкаю своих героев носом в грязь». И, споря с патриархом Голливуда Джоном Фордом, ныне уже покойным, он саркастически заметил: «Там, где вы тратите полчаса на убийство ковбоя, я мигом перерезаю двенадцать глоток крупным планом…»

Я не хочу полемизировать с этими постановщиками; быть может, они и впрямь руководствовались честными, разоблачительными намерениями. Но почему они не думают о своей моральной ответственности перед подрастающим поколением? Неужели они не замечают, что происходит цепная реакция: чем больше становится разгул преступности и насилия, тем дальше идут американские кинематографисты в показе этого разгула. И такие фильмы, словно сильная доза наркотика, подхлестывают развитие духовного одичания тех, кто их смотрит. Я не могу не согласиться с тем же французским кинокритиком Рене Никсоном, который писал по поводу фильма, поставленного Пекинпахом: «Успех «Соломенных собак» подтверждает: чувствительность зрителей настолько притупилась, что для того, чтобы их расшевелить, надо все больше и больше крови и насилия».

Такова была в 1972 году и без того удушливая атмосфера, в которой, как выразился журнал «Экспресс», взорвалась «бомба» Кубрика. Для того, чтобы в полной мере понять это в полном смысле слова кинематографическое событие, надо явственно представить себе ту обстановку, в которой произошел сей «взрыв», и, прежде чем рассказать о нем, я постараюсь обрисовать ее с клинически точной обстоятельностью, причем заранее прошу у читателя извинения за то, что мне придется привести немало поистине страшных и невероятных фактов. Без этого мой рассказ был бы недостоверным.