На страницы «Стихов о Прекрасной Даме» попадает и стихотворение «Фабрика».

В соседнем доме окна жолты По вечерам — по вечерам Скрипят задумчивые болты, Подходят люди к воротам И глухо заперты ворота, А на стене — а на стене Недвижный кто-то, черный кто то Людей считает в тишине Я слышу все с моей вершины Он медным голосом зовет Согнуть измученные спины Внизу собравшийся народ Они войдут и разбредутся, Навалят на спины кули И в жолтых окнах засмеются, Что этих нищих провели

Недаром в первом издании «Стихов о Прекрасной Даме» заключительный раздел книги назывался «Ущерб».

Прежний образ Прекрасной Дамы меркнет «Потемнели, поблекли залы» воздвигнутого для нее в стихах дворца, — все начинает напоминать гаснущее марево или театральную декорацию, готовую вот-вот взвиться вверх, исчезнуть Меняется освещение, кончается сказка, наступают «неверные дневные тени»

По городу бегал черный человек Гасил и он фонарики, карабкаясь на лестницу Медленный, белый подходил рассвет, Вместе с человеком взбирался на лестницу. Там где были тихие, мягкие тени Желтые полоски вечерних фонарей, Утренние сумерки легли на ступени, Забрались в занавески, в щели дверей

Видя этот «бледный город», черный человечек плачет, но продолжает гасить огни Иногда его плач переходит в насмешку Ожидание Прекрасной Дамы «в мерцанье красных лампад», вера в то, что она откроется, просияв сквозь каменные «ризы» церковных стен, все чаще разрешается трагической иронией, горьким смехом над обманутой надеждой.