
("Я был весь в пестрых лоскутьях…" (1903)).
Да так писать — скажем и мы — довольно. Мы не станем "бессмысленно смеяться" над автором, но и нам "становится больно" при виде сознательного самоуродования и кривляния: не всякие "ужимки и прыжки" означают новизну.
