Мы со Светланой зашли в буфет телецентра пообедать.

– Я могу тебе сказать, когда наша программа умрет, – сообщила мне Светлана. – Это случится, когда нам не удастся никого разыграть. Когда наш очередной герой, попав в подстроенную нами ловушку, не станет лихорадочно выпутываться из неловкой ситуации, а просто засмеется и скажет: «А! Я все понял! Это Колодин меня разыгрывает!»

– Этого не будет никогда, – отмахнулся я. – То есть кто-то, один человек из ста, разыгрываемых нами, может быть, и заподозрит что-то неладное, но, чтобы вообще никого нельзя было разыграть, в это я не верю. Разыграть можно любого человека. Любого! Веcь вопрос только в тщательности проработки сценария.

– Женя! Ты посмотри на этих людей! – повела рукой вокруг Светлана. – Ты думаешь, их можно обмануть? Вот этих циников, не верящих ни в бога, ни в черта?

Вокруг нас были сплошь телевизионщики. Люди, создающие тот иллюзорный мир, который вы все видите в телевизионном ящике. Цену тем иллюзиям они знали и то, как иллюзии создаются, – тоже. Когда человек познает эту кухню изнутри, у него, собственно говоря, есть всего два варианта последующих действий: уйти с телевидения или остаться. Уходят щепетильные да совестливые, остаются – как бы это помягче сказать? – те, что побойчее да понезакомплексованнее. Ну, вы-то поняли, о чем это я на самом деле.

– Я любого из них могу так разыграть, что любо-дорого будет, – сказал я.

– Любого? – уточнила Светлана. – Очень хорошо. Ловлю на слове. Вот сейчас кто в буфет первым зайдет – тот и твой клиент. Договорились?

– Договорились.

И едва мы ударили по рукам, как вошел Миша Каратаев. Светлана не выдержала и засмеялась. По ее представлениям, я уже проиграл. Это рядовым телезрителям Миша известен просто как популярный телерепортер, который красиво стоит вполоборота к видеокамере и рассказывает им, зрителям, что-нибудь интересное из новостей прошедшего дня.