– Здравствуйте, товарищи!

Обомлевший от неожиданности Миша Каратаев потрясенно наблюдал за происходящим. Он готов был голову дать на отсечение – с этим мужичком он расстался всего какой-нибудь час назад, и тогда фамилия этого человека была Волобуев.

– Ах, товарищи! – выпалил совершенно счастливый Волобуев-Шмудяков. – Вы и представить себе не можете, что я только что сотворил! Я же нашел решение! Позиция Нимцова-Шонефельда! Ведь считалось, что решения нет! А оно есть! Я нашел! Нашел!

На радостях он привстал на цыпочки и поцеловал Мишу Каратаева в губы. У Миши отвисла челюсть. Шмудяков этого даже не заметил.

– А ведь еще одно решение есть! – вдруг воскликнул он. – Есть! Ах ты, господи!

Схватился за голову и умчался в дом – записывать.

– Видите? – значительно сказал Антон Николаевич. – Я ведь вас предупреждал!

– А-а… Э-э, – произнес совершенно деморализованный Миша.

– Что вы сказали?

– Э-э, – протяжно озвучил собственноручную растерянность Миша. – Э-э-это кто?

– Шахматист наш, Шмудяков. Я вам про него рассказывал.

– А там? – спросил Миша, безвольно тыча пальцем куда-то в горизонт.

– Где?

– Ну, комбайнер, в смысле.

– Волобуев?

– Ну да!

– А что такое с Волобуевым? – озаботился Антон Николаевич.

– Они что – братья?

– Кто?

– Ну, эти. Волобуев и Шмудяков этот.

– Да вы что? – сказал Иванов. – Какие же они братья!

– Ну, похожи!

– Разве? – очень искренне удивился Антон Николаевич.

Должен вам сказать, что эту свою искренность он целую неделю репетировал под моим чутким руководством и теперь у него все так естественно получалось – не подкопаешься.