Запретив подвоз продовольствия в Новгород, Ярослав добился того, что в городе начался жестокий голод. Вот как его описывает Карамзин: «Бедные ели сосновую кору, липовый лист и мох, отдавали детей всякому кто хотел их взять, – томились, умирали. Трупы лежали на улицах, оставленные на съедение псам, и люди толпами бежали в соседние земли, чтобы избавиться от ужасной смерти» (СС, т. 2—3, с. 438).
Голод в Новгороде распространился и на чухонский народ вожан, обитавший в окрестностях Новгорода. Большинство вожан вымерло, другие, спасаясь от голодной смерти, бежали за Нарву, где нашли убежище у своих соплеменников эстов.
Эстонские племена в это время как раз стояли перед судьбоносным выбором, чью сторону принять: немцев (ливонцев) или русских. Трагедия вожан произвела на эстов неизгладимое впечатление. Возможно, именно поэтому в 1214 году эстонцы, принявшие православие, перешли в католичество, а спустя несколько лет католичество восторжествовало на всей территории современной Эстонии. Эсты, населяющие приграничные районы с Новгородом и Псковом, окончательно признали власть Риги, а их земли вошли в состав Ливонии, а не Новгорода, как это могло бы произойти, если бы не голод, организованный «благочестивым» Ярославом. Четверть века спустя, узнав о том, что Ярослав стал Великим князем Владимирским, оставшиеся в живых вожане попросили ливонцев взять их под свою защиту.
В отечественной исторической литературе нет никаких объяснений по поводу того, почему вдруг вожане стали «переветниками» и обратились за помощью к Ливонии. Оно и понятно: ведь тогда выяснится, что господство немецких феодалов и католической церкви, об ужасах которого так много написано, для вожан гораздо меньшее зло, чем власть Ярослава Всеволодовича и его сына Александра.