Второй парень был высоким подвижным черноволосым с прической чикагских гангстеров шестидесятых годов. Его длинные волосы были аккуратно уложены гелем и зачесаны назад. Он улыбался, но лучше бы он этого не делал, потому что его улыбка напоминала оскал черепа в кабинете биологии. Он и голосовал на дороге левой рукой, а правую так же прятал в кармане куртки. Игорь подъехал, парень открыл дверь и зыркнул своими холодными глазами.

- В центр, - сказал он Игорю, придирчиво оглядев машину.

- Без проблем, - ответил Игорь.

В это время звоночек невидимых часов пронзительно зазвенел, но Игорь его не услышал. И хотя везти этих двух подозрительных типов, "быков" ему не хотелось, но работа есть работа, приходится возить всякое дерьмо. Он глянул в зеркало заднего вида. Своим пассажирам Игорь привык сразу же давать клички, чтобы как-то помнить их для себя. Например, давешнюю пассажирку он назвал "Тюбик". Она и правда напоминала маленький тюбик с масляной краской, который кричит сам за себя: "Ах, я вся такая возвышенная, принадлежу миру искусства!". "Тюбик" и больше ничего! "Краска" когда-нибудь кончится и останется лишь мятая пустая фольга. Вот тебе и искусство.

А вообще, если быть честным, клички, которые Игорь давал пассажирам, не отличались разнообразием и часто повторялись. Народ-то был серый, индивидуальности никакой. "Тюбик", например, первый раз он зацепил этой студентке. А так - никакого разнообразия.

В основном бытовали, например, такие определения, как "коза", "жаба", "фея", "киска" и так далее. Это все, что касается женщин. С мужчинами было проще. Определений было больше, да и клички к ним липли быстро и точно и были столь разнообразны, что приводить здесь даже краткий их перечень не имеет смысла, поскольку он крайне велик.

Своих теперешних пассажиров Игорь назвал так - Татарин и Череп. Очень метко и емко получилось. Парни быстро сели в машину оба на заднее сидение. Череп, недобро ухмыльнувшись, спросил Игоря: