В том же 1819 г., осенью, в бытность свою в Варшаве, Александр 1 сказал великому князю Константину Павловичу: «Я должен сказать тебе, брат, что я хочу абдикировать; я устал и не в силах сносить тягость правительства; я предупреждаю тебя для того, чтоб ты подумал, что тебе надобно будет делать в сем случае». Константин Павлович на это ответил: «Тогда я буду просить у вас место второго камердинера вашего; я буду служить вам и, ежели нужно, чистить вам сапоги. Когда бы я это сделал теперь, то почли бы подлостью, но когда вы будете не на престоле, я докажу преданность мою к вам, как благодетелю моему». Тогда растроганный государь, по словам Константина, поцеловал его так крепко, как никогда за 45 лет их жизни он его не целовал. — «Когда придет время абдикировать», сказал в заключение Александр, «то я тебе дам знать, и ты мысли свои напиши матушке».

В 1824 г., оправившись после полученной в январе болезни, в ответ на выраженное Васильчиковым участие, Александр обмолвился очень странной фразой: «в сущности я не был бы недоволен сбросить с себя бремя короны, страшно тяготящей меня». Весною 1825 г. приехавшему в Петербург принцу Оранскому он сообщает о том же желании уйти в частную жизнь. Попытка принца разубедить в этом решении Александра I осталась безуспешной.

За неделю до своей коронации, 15 августа 1826 г., Александра Федоровна, супруга императора Николая I, занесла в свой «Дневник» следующие знаменательные строки: «Наверное при виде народа я буду думать о том, как покойный император, говоря нам однажды о своем отречении, прибавил: Как я буду радоваться, когда увижу вас проезжающими мимо меня, и я в толпе буду кричать вам «ура!», размахивая своей шапкой».