Безмолвный стоял Александр перед гробом несколько минут, наконец повернулся и глубоко потрясенный покинул келью схимника. Садясь в коляску, он обратился к митрополиту и с глазами полными слез сказал: «Помолитесь обо мне и жене моей». До самых ворот лавры он ехал с обнаженной головой, часто оборачиваясь и крестясь на собор.
Траурная келья, черный гроб и погребальные свечи — вот те последние впечатления, которые уносил в своей душе император при расставании со столицей. Солнце едва показывалось на горизонте, когда царский экипаж приблизился к городской черте. У самой заставы, у триумфальных ворот он приказал остановиться и, повинуясь тому безотчетному движению души, которое овладевает нами при разлуке, или томимый грустным предчувствием, обернулся назад и в глубокой задумчивости долго смотрел на покидаемый город.
Во время пути в Таганрог нигде не было ни военных смотров, ни маневров. Свиту императора составляли: начальник главного штаба генерал-адъютант Дибич, лейб-медик баронет Виллие, врач Д. К. Тарасов и полковник А. Д. Соломко; кроме того: директор канцелярии начальника главного штаба Ваценко, капитан Вилламов, Н. М. Петухов, камер-фурьер Бабкин, капитан Годефруа, метрдотель Миллер, камердинеры Анисимов и Федоров, певчий Берлинский и четыре лакея. Весь путь был совершен благополучно, и 13 сентября Александр I прибыл в Таганрог. Виллие отметил в своей памятной книжке этот день словами «первая часть путешествия кончена» и далее под чертой ставит слово: «finis». В то время он и «не подозревал того пророческого значения, которое заключало в себе это слово — первая часть была и последнею».