«Для удостоверения насчет положения тела императора», решено было вскрыть и свинцовый гроб; тщательнейший осмотр обнаружил, по описанию Тарасова, что положение самого тела в гробу оказалось в совершенном порядке и сохранности. При вскрытии, «кроме ароматного и бальзамического запаха, никакого газа не было приметно». Затем оба гроба были закрыты «попрежнему». Для осмотра тела гроб был вскрываем еще дважды, а именно на втором переходе от Новгорода, в присутствии графа Аракчеева, и в Бабине, не доходя до Царского Села. Последнее было поручено Николаем I Виллие, который, произведя осмотр тела Александра, «раскрыв его до мундира», не нашел ни малейшего признака химического разложения. Таким образом гроб осматривался до Царского 8 раз, из них 3 раза вскрывали не только деревянный, но и свинцовый гроб.

28 февраля гроб прибыл в Царское Село, где был внесен в дворцовую церковь. На другой день князь Голицын спросил у Тарасова: «можно ли открыть гроб, чтобы императорская фамилия могла проститься с телом покойного императора?» Тарасов отвечал утвердительно, уверив, что гроб можно открыть «даже для всех». Тогда Голицын передал ему приказание императора к двенадцати часам ночи открыть гроб ч приготовить все для прибытия царской семьи.

«В 11 1/2 часов вечера», рассказывает Тарасов, «священники и все дежурные были удалены из церкви, а при дверях вне оной поставлены были часовые; остались в ней: князь Голицын, граф Орлов-Денисов, я и камердинер покойного императора Завитаев. По открытии гроба я снял атласный матрац из ароматных трав, покрывавший все тело, вычистил мундир, на который пробилось несколько ароматных специй, переменил на руках императора белые перчатки (прежние несколько изменили цвет), возложил на голову корону и обтер лицо, так, что тело представилось совершенно целым, и не было ни малейшего признака порчи.