Стала расти молва, что настоящий император жив, но скрывается, а в гробу везут чужое тело. Любопытно, что эта молва и слухи шли как бы впереди погребального шествия, опережая его. Еще гроб не успел прибыть в Москву, а уже столица была полна всевозможными толками. Эти тревожные слухи, с досадой пишет современник, пугали иных «дураков», кои трусили, уезжали из Москвы или просили часовых для себя на это время. Прибытие гроба 3 февраля действительно вызвало сильное стечение народа. Власти ждали беспорядков и приняли меры: в 9 часов вечера кремлевские ворота запирались, у каждого входа стояли пушки, держались наготове военные части, по городу всю ночь ходили патрули. Но все обошлось благополучно. Слухи утверждали, впрочем, что подписками якобы обязывали фабрикантов не выпускать фабричных в день процессии, что кабаки будут закрыты. Боялись, что когда прибудет тело, народ потребует вскрытия гроба, чтобы «увериться в смерти государевой». Некоторые из многочисленных рассказов такого рода одним московским дворовым человеком были записаны под общим названием: «Московские повести, или новые правдивые и ложные слухи, которые после виднее означутся, которые правдивые, а которые лживые, а теперь утверждать ни одних не могу, но решился на досуге описывать, для дальнего времени незабвенного, именно 1825 г., с декабря 25 дня».