Эта меланхолия, казавшаяся загадочной, неискренность, облеченная в форму утонченной вежливости, обманчивая готовность соглашаться с мнением собеседника — не позволяли разгадать его истинную сущность и делали для современников таинственным «очаровательным сфинксом».
Глубокий и тягостный след оставили в душе Александра I события 11 марта. Известно, что своей подозрительностью, вспыльчивостью, психической неуравновешенностью, принимавшей даже формы враждебного отношения к собственной династии, Павел I создал благоприятную почву для возникновения заговора на его жизнь. Повиди-мому, и сам неуверенный в своей безопасности, он торопил с постройкой Михайловского замка, куда и переехал тотчас же, едва она была закончена. Новый замок должен был стать неприступной твердыней. Нижняя часть стен была из тесанного гранита; все здание окружали рвы с подъемными мостами. Вооруженные посты заняли все выходы.
Несмотря на свое положение в центре города, здание было объявлено пригородным, и для сношений с «городом» только два раза в день при трубных звуках опускались подъемные мосты. Подозрительность Павла не ослабла и в новом дворце, и даже великий князь Александр Павлович, несмотря на замкнутый образ жизни и предупредительность к отцу, не мог ее избежать, Не раз Павел пробовал застать наследника врасплох, неожидано входя в его комнату. Отношения к наследнику нередко принимали у Павла оскорбительную форму. По словам одного современника, «не проходило дня, в который бы Котлубицкий не приносил цесаревичу Александру Павловичу выговоры за ошибку какого-нибудь караула.