Но было человек двести свидетелей, и было медицинское освидетельствование и меня, и его. Материалами расследования установлено, что я был трезвый, а он был пьяный. Пределов необходимой самообороны я не превысил. В Администрации президента было совещание, и, как мне рассказали его участники, Сурков сказал: «Сажать его!» Дело возбуждали и отменяли раз десять. В последний раз на уровне Генеральной прокуратуры. Они приложили все усилия, чтобы его раскрутить. В конце концов, оно так распухло, что выглядело как дело об убийстве. Но придраться там было совершенно не к чему. В итоге дело прекратили, пистолет мне вернули и признали, что я никакого закона не нарушил.

Тогда мы поняли, что это не прекратится, и мы попросту не можем гарантировать безопасность участников и зрителей. Так что своего они добились – это были последние дебаты. Но параллельно происходила еще одна история, благодаря которой я смог понять, как устроено наше телевидение…»

Главными политическими дебатами страны тогда была программа «К барьеру!» Владимира Соловьева, выходившая на НТВ. Ее успех, во многом следствие профессионализма ведущего, сделал жанр дебатов очень популярным. Каждый канал мечтал иметь что-то похожее. Московский ТВ-Центр, называющий своим фирменным стилем «избегание крайностей», что, видимо, означает отсутствие оригинального продукта, на третий год существования «К барьеру!» тоже захотел выпустить свое дискуссионное шоу. К тому времени Навальный стал в этом жанре столь успешен, что его пригласили на пробы, после которых утвердили ведущим новой программы – «Бойцовский клуб». Однако у программы кроме названия и ведущего ничего больше не было, и Алексей предложил формат: он попросту пригласил телевизионщиков на свои дебаты.

Из беседы с Алексеем Навальным:

«…Когда они пришли, у нас дебатировали Белов и Рыжков, и был совершеннейший трэш. Телевизионщики посмотрели и сказали: ничего другого нам не надо, хотим ровно так! Мы записали пилот, после которого мне позвонили и сказали, что меня приказано с ведущих снять.