
Алла встретила меня у ворот:
— Хотите кофе?
— Спасибо, я только позавтракал.
Познакомила с мальчиком лет восьми-десяти — он сидел в беседке, уткнувшись в книгу:
— Это Никита, сын Кристины. Ждет учительницу — у него сегодня английский.
Мы прошли в дом и устроились у камина, в котором вместо дров стоял телевизор с большим экраном. Присев на корточки, Алла вставила в «видик» кассету:
— Начнем, пожалуй! С первой «Рождественской встречи». Это 1989 год.
Мы смотрели «Встречу» за «Встречей». Алла комментировала увиденное. Несколько раз нас прерывали телефонные звонки.
— Да, да, — говорила она, — смотрим все подряд. Скучаешь — это хорошо... Филя на гастролях в Сочи... — это мне. — Хорошо, передам. Глеб Анатольевич тебе тоже шлет привет.
Через час снова:
— Да, продолжаем смотреть. Ну, что за час могло произойти?! Нравится. И мне тоже интересно: я все это не видела лет десять. Конечно, отберем лучшие номера. Хорошо, хорошо, скажу. Да никто и не собирается делать фильм-интервью. Умница, договоримся. Пока не мешаешь, но у тебя же сегодня концерт — отдохнуть нужно!
Звонки повторялись с заведенной периодичностью. Мне показалось, что Алле, несмотря на ее тон, что раз от разу становился строже, они были по душе.
— Филя напомнил мне важную вещь, — сказала она. — Меня удивляет поток интервью, что сейчас разлился по нашему телевидению. Как ни включишь любую программу, — а я, поверьте, делаю это не часто, — видишь говорящую голову актера или актрисы, которые не просто рассказывают о работе, а исповедуются в своей жизни перед сотнями или там миллионами телезрителей.
