Считаю необходимым, коли уж дошло до предварительных итогов, поставить под сомнение и еще одну расхожую критическую аксиому, из тех, что кочуют из статьи в статью: главная ставка и главный козырь в игре Маканина — серединный человек. На мой взгляд, это недоразумение. В маканинской галерее типов нашего времени нет, как говорится, представителей командных высот, нет и людей социального дна. Но это, как мне представляется, не потому, что эти сферы недоступны маканинскому «спектрографу». Но потому, что Маканину важнее знать, что происходит в главных — серединных — слоях социального спектра — той реки с быстрым течением, той общей всем жизни, что катит и катит свои воды, не ведая ни про подкопы-туннели, ни про одержимых копателей (помните, в «Утрате»: «Под самый Урал рою!»). Вечная эта река даже на яхты-гондолы особого внимания не обращает, на те самые ладьи-лодочки, на которых — поверх зыбучих ее вод — катаются-развлекаются и сами победители, и люди их свиты («Человек свиты»).

Нет в маканинской галерее современных типов и портретов победителей, чьи лики и свойства с ревностью и азартом живописует «артель сорокалетних». Однако, глядя мимо победителей и всякий раз застаиваясь перед серединным человеком, тем самым человеком как все, что во все русские века был если и не движителем прогресса, то уж наверняка держателем контрольного пакета акций вечно живой жизни, Маканин с еще большим вниманием всматривается, вслушивается в людей крайности: Пекалов из «Утраты», Куренков из «Антилидера», Якушкин из «Предтечи», Леша-маленький из «Отставшего», Павел Алексеевич из «Гражданина убегающего». И вряд ли потому только, что эта богатая и сложная модель — человек крайности, сам же себя в эту крайность и загнавший, — просто возбуждает воображение художника.