Летом 67-го началась очередная арабо-израильская война, в которой Советский Союз выступил на стороне арабов. Помощь заключалась в поставках оружия и предоставлении разного рода специалистов. Попал под эту кампанию и Романов, которого отправили на Ближний Восток в качестве переводчика. Но прежде чем уехать, он пришёл к Пугачёвой, чтобы предложить ей отправиться с ним. «Ты можешь поехать со мной как моя жена, — огорошил он девушку неожиданным предложением. — В таких случаях людей расписывают в три дня». Однако Пугачёва колебалась. Выходить замуж, да ещё покидать страну на год-два совершенно не входило в её планы. В итоге она отказалась от предложения своего кавалера, но пообещала его обязательно дождаться.
Осенью Пугачёва снова уехала с гастролями в Тюмень. Вновь они давали концерты в богом и чёртом забытых уголках, которые потом станут городами. Добирались они туда на теплоходе «ВТТ-10» по Оби, Иртышу. С лёгкой руки Бориса Вахнюка теплоход прозвали «Броненосец „Поносцев“, поскольку практически всех артистов на протяжении всего маршрута мучала дизентерия. В Москву артисты вернулись поздней осенью. 7 ноября все вместе участвовали в демонстрации на Красной площади. Именно там Пугачёва поставила свою подпись на гитаре Бориса Вахнюка.
Новый, 1968 год Пугачёва встречала в кафе «Молодёжное», что на улице Горького. И там с ней приключилась весьма забавная история. Она спела песню «Одинокая гармонь», переиначив её на шутливый манер. К примеру, там были такие строчки: «Знаю я, знаю я, шо те надо.