Летел над Черными горами дух Ону-злой дух. Конь у него сизый, седло из серого камня, а подпруга из желтой кожи.

Ладно.

Видит дым густой над тайгой стоит. Гарью пахнет.

Старая ведьма Кучича обед себе варит.

Ону говорит:

— Жарко, поди, Кучича? Почто небо коптишь, нет разве тебе зеленой пищи?

Кучича длинным языком нос облизывает. Отвечает:

— Говорят люди про добро. Не знаю я — что за добро такое. Вот поймала праведного человека, изжарю, съем. Может, тогда пойму.

Любопытно Ону — как человека есть будут.

— Может, мне поесть дашь? — спрашивает.

Ладно.

В ту-пору расцветала сосна. Пахучая, добрая, смолой обливаясь, шепчет:

— Ишь, что боги делают. Разве можно людей есть? Не надо.

— Молчи! — затопал ногами Ону, закричал, бородой затрес: — Богам будешь указывать?

Сосна ветками зашелестила:

— Я разве указываю? Боги — они умные, их учить нельзя.

И пахнула цветистым духом.

Вот и варят человека, дров не жалеют.

— Скоро готов будет!

Подскочил от нетерпения на коне Ону:

— Поедим! Люблю я мясо.

— Мясо — хорошая пища, — согласилась Кучича и брюхо погладила.

Зашумела сосна:

— И-ишь… и-ишь…

Дальше шум ее пошел. По вершинам, дальше. По горам, по горам, к самому старому богу-Кутаю.

— И-ишь… и-ишь… боги человека варят… и-ишь…

Услышал старый бог Кутай, спрашивает:

— Что там делается?

Говорит сосна:

— Праздник у меня, а бог-Ону да Кучича на моих ветках человека варят.

— Тоже придумают, — сказал Кутай, бешмет на плечи надернул, полетел к Черным горам.

Говорит Кутай:

— Чего вы?

Бог-Ону ногу в стремя вставил (напугался!). Говорит: