Втиснулся Ванька в уголок, согрелся, повеселел.

- Пить, есть будешь? - спрашивает хозяин.

- Буду, - отвечает Ванька и ест и пьет вволю на весь пятак, без сдачи.

А как бражки выпил - подобрел, соседей угощать стал. Соседи бражку пьют, сальцем закусывают, Ваньку похваливают, по плечу стучат, в грудь толкают, другом прозывают. От того Ваньке совсем хорошо.

- Раз вы такие друзья распрекрасные, я вам на балалайке сыграю, - говорит.

- Давай! - соглашаются друзья.

Берет Ванька балалайку и ну струны теребить-дергать.

- О, ты мало что добряк, еще и музыкант первостатейный, удивляются все.

Руку об руку хлопают, ногами о пол стучат - танцуют, кто еще на ногах стоять может. Бабенок за бока хватают, вкруг себя вертят. Бабенки визжат, руками толкаются, но видно, что им это страсть как нравится. Тут веселье пошло, что трактир ходуном заходил. И все-то пляшут - ногами дрыгают, а кто не может, ложками о стол в такт стучит да каблуками о половицы. Э-э-эх!

До утра гуляли!

А утром Ванька проснулся - зябко, никого в трактире нет. Пусто. Только грязь, чашки битые да три дюжины пьяных под лавками валяются. Голова у Ваньки гудит, будто ее в пустой чугунок всунули и по чугуну тому палками колотят. В ногах слабость, в животе бурчание, а на балалайке одна струна оборвана. Встал Ванька, голову ладонями обхватил и к выходу поплелся.

- Это ты куда? - спрашивает хозяин трактира. - А платить кто станет? Друзей своих поил-кормил, одной посуды на гривенник расколотили.