Видя, что он не может заполучить меня, король решил послать Джулиано ди Бартоломео дель Джокондо, жившего в Лиссабоне, с поручением привезти меня любыми средствами. Упомянутый Джулиано лично приехал в Севилью, и вследствие его приезда и просьб я был вынужден поехать. Однако на мою поездку плохо смотрели многие, кто меня знал, ибо я покидал Кастилию, где мне воздавались почести и король относился ко мне с большим уважением.

Самым худшим было то, что я уехал, не попрощавшись с ним, и предстал перед королем Португалии. Последний был очень рад моему приезду и просил меня присоединиться к трем кораблям, готовым отправиться для открытия новых земель. И поскольку королевская просьба является приказом, мне пришлось согласиться на все, чего он от меня добивался.

Мы отправились из гавани Лиссабона на трех кораблях в десятый день мая 1501 года и взяли курс прямо на Большой Канарский остров. Мы прошли в виду его, не останавливаясь, и отсюда шли до западного берега Африки.

На этом берегу мы упражнялись в искусстве ловли рыбы под названием парки. Мы оставались там три дня и оттуда направились к берегу Эфиопии, к гавани под названием Безенице, расположенной в жарком поясе. Над ней Северный полюс стоит на высоте четырнадцати с половиной градусов

Мы оставались там 11 дней, запасая воду и топливо, так как моим намерением было отправиться на юг через Атлантический океан. Мы покинули эфиопскую гавань и поплыли к юго-западу, забирая на одну четверть к югу до тех пор, пока по прошествии 67 дней не бросили якоря у земли, находившейся в 700 лигах к юго-западу от упомянутой гавани.

В течение этих 67 дней мы имели самую плохую погоду, которую когда-либо имел какой-нибудь мореплаватель, с многочисленными штормовыми ливнями, смерчами и бурями, трепавшими нас, так как мы находились здесь в самое неблагоприятное время года, поскольку большая часть нашего плавания проходила постоянно вблизи равноденственной линии. Месяц июнь является здесь зимой, и мы узнали также, что день здесь был равен ночи и что тень всегда отбрасывалась здесь к югу.