Hа графике 2 можно увидеть динамику предельной производительности капитала США в период с 1947-го по 1980 год. Видно, что она очень быстро росла в первом цикле волны и достигла своего пика к 1961 году. Инновационного потенциала, накопленного за первое послевоенное десятилетие, Соединенным Штатам хватило почти на десять лет, однако к 1969 году, когда еще не было никаких признаков надвигающегося кризиса, предельная производительность уже достигла своего минимума и в 70-е годы испытывала лишь хаотические колебания на том же низком уровне. Как известно, 70-е были годами глубокой рецессии, отягощенной инфляцией.

(Любопытно отметить, что в 1969 году появились первые публикации американских экономистов о том, что грядет спад, но к ним, как и к тем, кто предсказывал рецессию в конце 90-х, отнеслись как к сумасшедшим.)

Так что же произошло в американской экономике за тридцать послевоенных лет? Из войны Америка вышла с большим техническим инновационным потенциалом, который в виде конверсии стал энергично интегрироваться в мирное хозяйство. Это был первый инновационный фактор. Вторым же фактором стала блестящая идея, уходящая корнями в конвейер Форда, - строительство общества всеобщего благоденствия. Америка, ранее строившая свое богатство на нефти и стали, решила сделать свой народ обеспеченным. Конвейер, массовое производство, мощные корпорации, идея выравнивающей социальной политики и как результат - каждый американец имеет свой автомобиль, каждая американская семья имеет свой дом. Вот тот инновационный контур, на котором росла американская экономика вплоть до начала 70-х. Дальше потребовались новые идеи, и США искали их долгие десять лет.

Применив ту же схему анализа для следующего периода развития американской экономики, начавшегося при Рональде Рейгане и Буше-старшем и должном закончиться при Буше-младшем, мы получили почти такую же картину.

Везение Рейгана

Рональду Рейгану повезло (чего, кстати, никак не скажешь о Джордже Буше-младшем). Он пришел к власти после десятилетия рецессии, и отдохнувшее хозяйство было готово воспринимать инновации. Идеи глобализации и информационной революции не просто витали в воздухе, но были готовы к воплощению в "металле".