Златую чашу зелий мировинныхНад сонными полями расплескав,Он вызвал к жизни семена глубинных,Отравленных, благоуханных трав.И верим мы – возможно ли не верить? —Что ворожбе пронзительных зрачковДано раскрыть неведомые двери,Осилить плен невидимых оков.Сквозь строй времен, сквозь бредомуть мгновеньяОн зарево грядущего несет,«Безвременную боль разуверенья»И мудрости тысячелетний мед.Все строже мысль, тоска все безутешней,Угрюмей лик, белее пепел косм.Нежданный весь, нечаемый, нездешний,Вихрящихся прозрений микрокосм.Быть может, он приснился наяву нам?Смотрите же, смотрите на него,Неистовым, безумным, вечно юнымНе надобно от жизни ничего.Крылатый гений, реющий над бездной,Над бурями безвидной пустоты, —В наш рабский век, бездушный век железный,Как необычен, как чудесен ты!..

Глава 1

ПРЕДЗВЕЗДИЕ

Итак, Борис Николаевич Бугаев. Литературный псевдоним – Андрей Белый, принятый им в начале ХХ века, – не имеет абсолютно никаких реальных корней или параллелей в семейной генеалогии. Псевдоним придумал его сосед по дому Михаил Сергеевич Соловьев, брат Владимира Сергеевича Соловьева. Смысл один – мистический, восходящий к народной мифологеме «белый свет», обозначающей, между прочим, Мироздание, другими словами, синонимичной понятию «Космос».

Отец писателя – Бугаев Николай Васильевич (1837–1903) – был известным математиком, профессором Московского университета, а в год рождения единственного сына – еще и деканом физико-математического факультета, президентом Московского математического общества. По его учебнику арифметики для начальной школы училась вся российская детвора. Добрейший и талантливейший человек, любимец коллег и студентов, профессор Бугаев был притчей во языцех из-за своей рассеянности (что, впрочем, естественно для типичного математика). Занудой и «человеком в футляре» никогда не был, беллетристику ценил, но избирательно. Новые веяния в поэзии и прозе отметал начисто. Но до того, чтобы в запальчивости выплеснуть вместе с водой и ребенка, не доходил.



15 из 448