Жаль, что ты себя не берег. Эти твои бесшабашность и свобода… Ты абсолютно не опасался за свою жизнь. Помнишь Сократа: «Человеку, поистине мужественному, не к лицу стараться прожить как можно дольше, а принимать жизнь, какой бы она ни была». Великая мудрость.

В тебе, Андрюша, тоже была мудрость — при кажущемся ее отсутствии. Мудрость вообще такая категория — либо она есть, либо ее нет. Но если ты ею обладаешь, она со временем вырастает, накапливается, примиряет с жизненными невзгодами. Мудрость подсказывает человеку, как вести себя в тех или иных ситуациях, позволяет лучше узнать других людей. А людей ты, сынок, любил. Как ты любил своих друзей! Вон какие они стали! Недавно мы встречались с Лешей Гаккелем, и он рассказывал, как вы с ним шили джинсовые куртки и продавали их как импортные. Тогда это было в духе времени. Что поделать — в те годы ты не был востребован как артист. Чья в этом вина, сказать трудно. Во всяком случае, не твоя, сынок. Хотя, чего уж греха таить, ты тоже руку приложил к тому, что к тебе стали настороженно относиться в театре. Помнишь, после армии ты дал повод думать о себе как о человеке несколько легкомысленном. Режим в театре нельзя нарушать — это святое. Об этом мы с тобой неоднократно спорили. Тебе в вину никто ничего не ставит, теперь все выглядит в особом свете. Но сколько бы ты еще успел сделать и в кино, и в театре! Ты мог бы сыграть очень весомые, серьезные роли.

Я помню, как ты рассказывал мне о своей встрече с Галиной Польских. Ты неожиданно для самого себя назвал ее тетей Галей. Она очень нравилась тебе как актриса. Как ты сказал: «Это такая очаровательная тетка!» Ты ей что-то посоветовал на съемочной площадке, и вместо того, чтобы спросить тебя, кто ты такой и что тебе нужно, Галина Польских стала, как школьница, внимательно тебя выслушивать.