То есть, чтобы мое отношение никоим образом не искажало исторической истины или картины исторических событий. Другом Горбачева, конечно, наверное, было бы нескромно себя назвать, кроме того, надо учесть разницу не только в нашем статусе, но и в возрасте. Для меня Горбачев это тот шанс, который, может быть, по-своему неожиданно получила российская – советская тогда – история. Не уверен, что сам Горбачев с самого начала осознавал те возможности и тот результат, к которому он придет в итоге своего правления, как он и не мог знать, сколько времени ему для этого отпущено. Но мне кажется, что Горбачев стал таким шансом для нашей истории, может быть, не может быть, а, скорее всего, точно и для мировой. И этим шансом, думаю, что не все в той мере, в какой можно было, распорядились. Больше всего, конечно, это понятно, выиграла от шанса Горбачева международная обстановка. Кончилась холодная война, кончился абсурд ядерного противостояния, дурацких трат на гонку вооружений со всех сторон, климат абсурда и так далее. Но не только внешний мир, не только Запад, как многие думают, выиграл от этого шанса. Выиграла, конечно, и наша страна, получившая возможность вернуться просто к естественному течению истории и воссоединиться с остальным миром, от которого она отгородилась больше чем берлинской стеной в свое время, при всей цене, которую ей пришлось и приходится за это платить. Но банальность, конечно – сказать, что не все в полной мере, ни Запад, ни Россия, ни сам Горбачев, может быть, не распорядились тем шансом, который им выпал. Но, с другой стороны, как определить тот максимум, который из него можно было бы выжить. Его можно только сопоставить с нашими пожеланиями, с нашими надеждами. Но, скорее всего, они окажутся иллюзиями.»