Сестра моего отца, моя тетка, Анна Анненкова, вышла замуж за Николая Воронихина (личный врач императора Александра Третьего), внука Андрея Никифоровича Воронихина, знаменитого русского зодчего, о котором я уже говорил в главе, посвященной Максиму Горькому. С детских лет я любовался в квартире Воронихиных автопортретом их предка, висевшим на стене в просторной зале, и его архитектурными рисунками. Уже в гимназические годы я любил узнавать на улицах строения Бартоломео Растрелли, Доменико Трезини, Джиакомо Гваренги, Антонио Ринальди, Карло Росси, Валлэна де ля Мот, Андреаса Шлютера, Ричарда де Монферрана, Тома де Томона, Воронихина, Баженова, Стасова, Захарова... Петербургская классика.

Вся поэзия Ахматовой напоена петербургским воздухом. Поэзия Петербурга. Понятие трудноопределимое. Но мы, петербуржцы, это отчетливо чувствуем.

Вновь Исакий в облаченьи

Из литого серебра.

Стынет в грозном нетерпеньи

Конь Великого Петра.

Или:

Сердце бьется ровно, мерно,

Что мне долгие года!

Ведь под аркой, на Галерной

Наши тени навсегда.

.........................

Ты свободен, я свободна,

Завтра лучше, чем вчера,

Над Невою темноводной,

Под улыбкою холодной Императора Петра.

(1913)

Может быть, поэтому Георгий Иванов посвятил Ахматовой стихотворение:

Петр в Голландии

На грубой синеве крутые облака

И парусных снастей над ними лес узорный.

Стучит плетеный хлыст о кожу башмака.

Прищурен глаз. Другой прижат к трубе подзорной.

Поодаль, в стороне - веселый ротозей.

Спешащий кауфер, гуляющая дама.

А книзу, у воды - таверна "Трех Друзей",

Где стекла пестрые с гербами Амстердама!

Знакомы так и верфь, и кубок костяной

В руках сановника, принесшего напиток,

Что нужно ли читать по небу развитой

Меж труб и гениев колеблющийся свиток?

Петербургские ночи, "Бродячая Собака" - ночной кабачок, расписанный Сергеем Судейкиным и посещаемый преимущественно литературно-художественной богемой.