Результат — порядка 6300 танков и штурмовых орудий у самих немцев плюс 900 танков немецких союзников – Финляндии, Венгрии, Румынии и Словакии. Из немецких машин, если верить немецкому генералу Мюллер–Гиллебранту (а В. Бешанов верит немецким генералам), «полноценных пушечных» танков и штурмовых орудий никак не меньше 3275 (52%). У немецких союзников процент полноценности примерно тот же. Самая адекватная оценка танковых сил, сосредоточенных против СССР в конце июня – порядка 6000–6500 машин. Заметим, что большая часть этих машин технически исправна и произведена после 1935 года. Все немецкие танки, кроме Pz–I, произведены не ранее 1937 года. В то же время Советский Союз, держащий у границы по собственному признанию Бешанова 10 350 машин, еще эксплуатирует БТ–2 и пулеметные двухбашенные Т–26, выпущенные гораздо раньше. Так сколько танков надо иметь Советскому Союзу в такой ситуации? Чтобы просто повторить судьбу Франции – тысяч двенадцать–пятнадцать. Ведь Французы численно превосходили немцев, имели хорошо укрепленную границу, и все равно проиграли. Чтобы Советскому Союзу сдаться «не сразу, а помучаться» – необходимо тысяч восемнадцать. Чтобы точно не проиграть – 24 000. Ой… как–то неосторожно у нас получилась та самая цифра, которую СССР ставят в вину, которой его попрекают как агрессора.

Конечно, у СССР есть 1500 танков Т–34 и КВ, лобовую броню которых «не брала ни одна пушка»(тут В. Бешанов, естественно, забывает о широком использовании немцами 88–мм зениток для борьбы с танками), ну так и у французов были такие танки. И что дальше?

Вообще, набивая цену советскому танковому парку с целью доказать его агрессивность, В. Бешанов не скупится на двойные стандарты. Пулеметные танкетки Т–37, Т–37А и Т–38 у него считаются вполне современными и записаны в первую линию. 5836 машин. 22,5% от указанного им танкового парка Сталина в 25886 машин. При этом аналогичный немецкий Pz–I записан в устаревшие и Бешановым не считается. Для равноправия я эти танки в подсчетах учел.