Когда мы рассматриваем, к примеру, структуру определенных алгебраических конструкций [ensembles], где берется центр? Является ли центром знание общих правил, которые, определенным образом, позволяют нам понимать взаимноотношение элементов? Или центр – это определенные элементы, которые пользуются теми или иными привилегиями внутри конструкции? У Эйнштейна, например, мы наблюдаем конец привилегии, которой пользовалось эмпирическое наблюдение. И в этой связи мы видим появление константы, константы, которая есть комбинация пространства–времени, которая не получена ни одним экспериментатором, но которая, в определенном роде, доминирует всю конструкцию; и это понятие константы – является ли оно центром? Константа Эйнштейна – не константа, не центр. Это константа есть сама концепция переменности – это, в конце концов, и есть концепция игры. Другими словами, это не концепция чего–то определенного – центра, начиная с которого наблюдатель может овладеть полем – но сама концепция игры.