Понятно, что сюжеты подстраивались не под бизнесвумен, у которых мало времени на беллетристику, а под средних домохозяек: минимум проблем, максимум кастрюль, героиня-кошелка под сороковник и ситуативный юморок в духе позднего, то есть несмешного Гайдая. Подобно пластическим хирургам, работающим по знакомым лекалам (бюст Памелы Андерсон, попа Дженнифер Лопес, губы Анджелины Джоли и пр.), маркетологи издательства «Эксмо» изначально не мудрствовали: Маринину, например, шлифовали под «русскую Агату Кристи», а Донцову затачивали под «русскую Иоанну Хмелевскую» – причем не ту пани Иоанну, которая еще при социализме выстрелила лихим романом «Что сказал покойник» (тот образец оказался недосягаем), но Хмелевскую-типовую, у которой драйв растворился в быте.

Тридцатый роман про Виолу, непримечательный с литературной точки зрения, любопытен подтекстом: хочет автор или нет, но в книгу контрабандно проскальзывают важные «технологические» детали. То героиня рассуждает о значении скрытой рекламы в дамских романах, то речь заходит о механизмах пиар-раскрутки («нашел борзописцев, которые за определенную мзду написали нужные статьи»), а то вдруг нам приоткроются секреты бизнес-стратегии фирмы «Эксмо» («В издательском деле встречаются люди, готовые на все, лишь бы переманить под свою крышу автора, пусть даже им он и не нужен»). Более того! Сама история «конвейерной» подмены Богдановой то одним двойником, то другим, то третьим расцвечена слишком уж реалистичными деталями…

А ну-ка признавайтесь, господа из «Эксмо», в каком лесу вы зарыли тело Агриппины Аркадьевны Васильевой и кто вместо нее в образе Дарьи Донцовой появляется на презентациях? А?

И не допито темное пиво