Пенсионеры полагают, что человек по природе добр и нуждается в сочувствии, и потому каждый год 31 декабря они выходят на улицу Москвы, чтобы отыскать неприкаянную душу, а найдя, подобрать, накормить, обогреть и спасти. Демон-олигарх, напротив, уверен, что человек по природе сволочь, и этой сволочи надо лишь помочь вылупиться. Вместо крова и доброго слова Забродин подсовывает жертвам деньги, чертову кучу денег – чтобы затем издали понаблюдать, как «облагодетельствованные» персонажи будут грызть друг друга из-за купюр, являя миру худшие качества своих натур.

Пафос битвы Мрака с Рассветом изрядно подпорчен, однако, языком романа. Мы слышим не ангельские трели, перемежаемые дьявольским свистом, но мерный однообразный скрип милицейского протокола: «молодой человек начал оттачивать навыки, полученные на факультете журналистики и социологии», «Мила получила неплохой опыт сугубо материального характера», «адвокат был явно на другом уровне благосостояния, нежели сам Виталий» и пр. Маринина и раньше не могла похвастать особыми красотами стиля, но в последних романах, кажется, и вовсе перестала выбирать слова. Ну а там, где отступает унылая протокольная жвачка, ей на смену приходит нечто анекдотическое: «у мальчика в этом вопросе кроется болезненная мозоль», «мысль привычно соскользнула на дочь», «откуда-то в его голове появилось представление», «в голове вынашивать совсем другое», «кисти ее рук, которыми она подчеркивала смысл своих слов», «вовлек в игру и своих помощников, бросив им жирную кость» и тому подобное.

Кто же победит? Вопрос риторический. Поскольку персонажи Марининой изначально существуют в дистиллированном мире (тут следователи честны, прокуроры неподкупны, а наихудшим грехом милицейского опера оказывается его страсть к компьютерным играм), хеппи-энд гарантирован: слабый укрепится духом, печальная повеселеет, суровая смягчится, пьющий бросит пить, жадная и подлая получит по заслугам, а главный демон будет ввергнут туда, откуда пришел, – в царство Большой Скуки…