Отметим, что лауреатом Нобелевской премии Д.И. Менделеев не был, хотя значительная часть денежного со- держания этой премии создавалась в России нефтяными разработчиками ее природных ресурсов, братьями Нобель, с которыми у Менделеева был конфликт из-за хищнической эксплуатации ими природных ресурсов России.

Список цитируемой литературы приводится в конце книги.

При знакомстве с вышеупомянутой книгой возникает также вопрос: почему среди великих евреев не нашлось места другому лауреату Нобелевской премии, советскому Эйнштейну - Льву Давидовичу Ландау? Хотя в российском издании эту книгу стоило бы назвать «107 великих евреев», так как она дополнена еще семью биографиями (без Ландау).

Попытаемся в дальнейшем устранить эту несправедливость, изложив биографию эйнштейноподобного советского ученого, жизнь и деятельность которого имеет много сходных черт с жизнью и деятельностью Эйнштейна.

Первое, что бросается в глаза при знакомстве с различными вариантами биографии А.Эйнштейна, - попытки скрыть правду, зачастую чрезвычайно неприглядную, обстоятельства, характеризующие его весьма нелестным образом. В этих биографиях наблюдается своеобразное «разделение труда» - одни прославляют его как ученого, другие как любящего мужа и отца, как интернационалиста, как человека, на века определившего состояние естественных наук.

«В нашем сознании присутствует несколько искаженный образ Эйнштейна, нечто среднее между дружелюбным и нелепым Белым Рыцарем из «Алисы» Льюиса Кэрролла и полу-Иисусом, попу львом Асланом из «Нарнии» К.С. Льюиса» (П. Картер, Р. Хайфилд. «Эйнштейн, частная жизнь»)[2].

Одним из крупных трудов о жизни Эйнштейна является книга Б.Г. Кузнецова (ответственный редактор д.ф. - м.н. М.Г. Идлис), которая уже к 1980 году выдержала 4 издания. В дальнейшем будут использоваться выдержки из пятого издания книги «Эйнштейн. Жизнь. Смерть. Бессмертие»[3].

В предисловии автор, в частности, пишет: «Смысл теории относительности, смысл неклассической науки, а значит, и основной смысл жизни Эйнштейна раскрываются не только и даже не столько при систематическом изложении теории, сколько в прогнозе и в ретроспекции, когда видно, как изменился смысл фундаментальных философских и физических идей прошлого в свете современной науки и какие новые горизонты она открывает будущему».