По сути дела, сверхъестественные магические силы заявляют о себе, словно человеческие личности. Могущество колонизатора резко уменьшается, потому что несет отпечаток чужого происхождения. Нам уже не нужно бороться против проявлений этого могущества. Значение имеет лишь внушающий панический страх образ врага, созданный мифами. Мы чувствуем, что все решится в вечно повторяющемся столкновении, которое состоится в виртуальной реальности.

В процессе освободительной борьбы всегда наблюдается следующее. Подобный вышеописанному народ, некогда затерянный в воображаемом лабиринте, павший жертвой чудовищных ужасов и все же счастливый тем, что ему удалось забыться в мифических мучениях, такой народ становится беспокойным, начинает внутренне меняться и со слезами и кровью подвигает себя на вполне реальные и непосредственные действия. Снабжать продовольствием моджахедов, выставлять дозоры, помогать семьям, лишенным самого необходимого, занимать место убитого или посаженного в тюрьму мужа — вот конкретные задачи, которые призывают людей во время завоевания свободы.

В колониальном мире эмоциональная чувствительность местного жителя доходит до поверхности его кожи, напоминая открытую рану, которая всеми силами избегает попадания в нее какого-нибудь едкого вещества. Так и душа в страхе пятится назад, самоуничтожается и находит выход лишь в физических проявлениях. Такие всплески дали некоторым мудрым людям повод заявить, что коренной житель — просто истерический тип. Эта легко возбудимая эмоциональность доступна для наблюдения невидимым хранителям. Они поддерживают неразрывный контакт с сокровенным центром личности. В свою очередь, после завершения кризиса упомянутая эмоциональность через эротические формы выльется в движущие силы.