Во что обратили вы цветущую, богатую, родную нашу Сибирь? Непосильными развёрстками и продналогами вы обессилили крестьянство. Расстрелами и чрезвычайками вы разогнали интеллигенцию, а когда не вынесшее ваших порядков население восстает и борется за право оружием, вы жестоко расправляетесь с ним. Разве мы не знаем, как жестоко вы расправлялись с барнаульскими, ишимскими, тобольскими, енисейскими и иркутскими крестьянами, сколько тысяч их убито. Сколько цветущих сел Сибири обращено в развалины! Так и в Якутской области — вы дали автономию, — чтоб народ мог установить власть, и в то же время, послали войска усмирить народное движение и снова подчинить всех коммунистам. Мы же пришли помочь народу и сами подчинимся выбранной им власти и будем оберегать народную власть от всяких врагов.

Дмитриев пишет, что я иду мстить за брата

С твердой верой в правоту нашего дела, с горячей любовью к народу, с братским призывом ко всем любящим народ свой идём мы к себе на Родину.

Ни мести, ни расстрелов не несём мы. Мы несём свободу и мирное сотрудничество всех слоёв и классов населения. Откажитесь от вашей диктатуры, дайте народу высказать свою волю и кончится братоубийственная война и не будет ни красных, ни белых, а — единый, свободный, великий русский народ. Пока этого нет, народ будет против вас и мы с народом против коммунистов.

Командующий Сибирской добровольческой дружиной, генерал — лейтенант Пепеляев.

Не могу умолчать о положении транспорта к этому времени. После разгрома Коробейниковской армии тунгусы разбежались и, по сведениям от гражданского управления, олени могли быть собраны лишь к концу ноября, и то в ограниченном количестве. Для переброски же всей дружины гражданское управление не давало гарантии на предоставление перевозочных средств в ближайшее время. От переотправки грузов вьючным способом тунгусы в осеннее время вообще уклоняются, в виду бездорожья и разлива рек. Санный же путь устанавливается в конце ноября или в начале декабря.