– И это все?

– Все.

– О'кей.

Кремер поднялся:

– Вы не носите шляпу. Вам достаточно минуты на сборы. Захватите зубную щетку и идемте.

– Послушайте!

Я поднял руку ладонью вверх: это любимый жест Вульфа, когда он говорит о чем-то семейном.

– Я способен махнуть рукой на собственные удобства в случае необходимости, но сейчас этого нет. Время близится к ночи. Если мои показания в чем-то расходятся с заявлением Сью, разумеется, вам желательно поработать со мной до того, как я с ней встречусь. Валяйте, я к вашим услугам. Спрашивайте и уточняйте.

– Даю вам минуту. Собирайтесь.

Я продолжал сидеть.

– Нет, теперь у меня все основания возмущаться, и я возмущаюсь. Вы должны обосновать законность вашего требования.

– Вы воображаете, что я не смогу это сделать?

Во всяком случае мне удалось вывести его равновесия.

– Вы задерживаетесь в качестве основного свидетеля.

Я не спешил.

– У вас, конечно, нет ордера, но я не стану скандалить…

И повернулся к Вульфу:

– Если я вам завтра понадоблюсь, вы можете позвонить Паркеру.

– Позвоню…

Он повернулся:

– Мистер Кремер, зная ваши незаурядные таланты, я частенько поражаюсь вашей самодовольной негибкости. Вы настолько захвачены мыслью о том, как бы вам посильнее зацепить мистера Гудвина на крючке, что полностью игнорировали те важные факты, на которые я обратил ваше внимание.

Он указал пальцем на три кучки початков на письменном столе.

– Кто срезал эти початки, а?

– Это ваша забота, – разъярился Кремер, – меня же заботит нечто куда более серьезное: кто убил Кеннета Фабера. Пошли, Гудвин!

Глава 2

В двадцать минут двенадцатого дня в среду, стоя у обочины Леонард-стрит вместе с Натаниэлем Паркером, я произнес: