Два критерия сущности. Критериями сущности, по мнению философа, являются: 1) познаваемость в понятии и 2) «способность к отдельному существованию» (там же, 115). Парадокс в том, что эти два критерия противоречат друг другу. Ведь Аристотель признает, что лишь единичное «обладает самостоятельным существованием безоговорочно» (там же, 140–144). Но единичные вещи не постигаются умом, они — до понятия, им нельзя дать определения. Аристотель ищет золотую середину. Рассмотрим же вышеперечисленные определения сущности.

Субстрат («подлежащее») определяется Аристотелем как «то, о чем сказывается все остальное, тогда как сам он уже не сказывается о другом» (там же, 115). Субстрат «лежит в основе двояким образом, или как эта вот отдельная вещь… или как материя

Материя Аристотелем понимается двояко. Во-первых, это бесформенное вещество: «То, что само по себе не обозначается ни как определенное по существу, ни как определенное по количеству, ни как обладающее каким-либо из других свойств, которыми бывает определено сущее» (там же, 115). Такова первая материя. Во-вторых, в более широком смысле слова, материя — это «то, из чего вещь состоит» и «из чего [вещь] возникает» (там же, 101; 121). Такое понимание включает в себя и первый смысл, ведь в конечном счете все возникает и все состоит из первой материи. Отдельные же вещи (исключая четыре стихии) возникают и состоят из уже предварительно оформленной «своей», «специальной», или «последней» материи. Поскольку материя — то, из чего все состоит, то и «форма из материи, [однако из материи], свойственной форме» (там же, 101). Будучи бесформенной, «первая материя» и есть искомый субстрат и сущность. И в самом деле, Аристотель допускает, что «материя также есть сущность», а тем более субстрат, ведь «все другие определения сказываются о сущности, а сущность о материи» (там же, 115), ведь в силу своей неопределенности материя, будучи в физическом плане лишь носителем свойств, в логическом плане ни о чем не сказывается, тогда как о ней сказывается все остальное.