Источники этой информации многочисленны и надежны. Для изображения характеров, ситуаций, самого откровенного страдания и самой простой храбрости у автора было трагическое изобилие материала. В этих условиях задача представлялась совсем простой.

Но из всего написанного мною за долгую жизнь, ничто не стоило мне таких усилий как "Армия теней". И ничто не оставляло меня таким неудовлетворенным.

Я хотел сказать так много, но сказал так мало...

Соображения безопасности, естественно, были первым препятствием. Кто хочет написать о Сопротивлении без романтизма и фантазий, скован своим гражданским долгом. Нельзя сказать, что роман или поэма менее правдивы и жизненны, чем описание реальных событий. Я скорее считаю обратное. Но мы живем в центре ужаса, окруженного кровопролитием. Я никогда не чувствовал в себе ни права, ни силы, чтобы отойти от простоты хроники, от скромности документа.

Потому в книге все должно было быть точным, но ничто - узнаваемым. Из-за врага, его шпионов, его лакеев необходимо было скрыть лица, чтобы уберечь людей, переместить их в другое место, перетасовать события, спрятать источники, разорвать связи, утаить секреты атаки и защиты.

Свободно можно было говорить лишь об умерших (если у них не было семьи или друзей, которым угрожала бы опасность) или рассказывать истории, которые настолько известны во Франции, что из них нельзя было бы узнать ничего нового.

"Достаточно ли заметены, запутанны, стерты следы? Не сможет ли кто-либо узнать по ним этого мужчину или эту женщину - лицо, силуэт, тень?" Этот страх сковывал, останавливал мою руку снова и снова. Но когда я принимал эти меры предосторожности, во мне возрастал другой страх. Я начал думать: "Не сошел ли я с пути правды? Подобрал ли я правильные эквиваленты, чтобы передать привычки, профессии, взаимоотношения и чувства?" Для операции не имеет значения, провел ли ее богач или бедняк, холостяк или отец шести детей, старик или молодая девушка.